Люблю партнера, брак стабильный, но тянет к опасному красавчику — со мной все ок? Разбираем на примере Гермионы, Рона и Драко

Почему нас так тянет к тем, кто позволяет себе больше?

В психоанализе фантазия рассматривается не как пустая выдумка, а как внутренняя сцена, где желания, страхи, конфликты и запрещенные части личности получают форму. Она может искажать реальность, но почти всегда сообщает нечто правдивое о внутреннем мире. Карл Юнг называл тенью те качества, желания и импульсы, которые человек не включает в сознательный образ себя. 

Мы начинаем восхищаться людьми, которые живут так, как нам запрещено, или влюбляться в тех, кто кажется обладателем нашей непрожитой свободы.

Тогда Драко становится не просто мужчиной, а посольством внутреннего государства, с которым Гермиона много лет не поддерживала дипломатических отношений. В нем размещены ее агрессия, гордость, жажда власти, право быть холодной, рискованной и сексуально активной. Пока эти качества принадлежат ему, она может прикоснуться к ним через желание. Он живет ее запретную жизнь, а она смотрит, осуждает, возбуждается и не замечает, что часть энергии давно принадлежит ей.

В реальных отношениях это проявляется так: женщина может фантазировать о властном мужчине, потому что сама не позволяет себе хотеть и выбирать. Или о безответственном — потому что устала нести ответственность за всех. О грубом, потому что ее собственная прямота годами проходит санитарную обработку, и о недоступном, потому что близость дома стала настолько обязательной и функциональной, что в ней не осталось свободы отказать. Может фантазировать о человеке, который смотрит на нее с голодом, потому что в браке тело давно стало средством передвижения между работой, детским садом и супермаркетом.

Это не означает, что нужно реализовывать каждую фантазию внутри брака. Некоторым образам полезнее оставаться внутренними. Но фантазию можно переводить с языка персонажей на язык потребностей: «Я хочу другого мужчину» и «Мне не хватает состояния, которое возникает рядом с его образом»; «Я разлюбила» и «Я давно не чувствовала себя увиденной как женщина» — это все же разные вещи, которые легко перепутать, находясь в панике от встречи с собственными импульсами.

Такой перевод требует честности. Иногда выясняется, что недостающую часть жизни можно вернуть без смены партнера, а иногда — что партнер не готов встречаться с вами за пределами удобной роли. В первом случае фантазия становится проводником обратно в отношения, а во втором показывает их реальный предел.

Он был лишь декорацией свободы: история одной влюбленности

У меня была клиентка, которая прожила с мужем почти пятнадцать лет и однажды обнаружила, что уже несколько месяцев влюблена в мужчину из другого города, с которым познакомилась на конференции. Они виделись дважды, переписывались нерегулярно, он был умным, остроумным и обладал тем видом эмоциональной недоступности, который вначале кажется изысканностью, а через полгода обычно переводится на обычный язык как «не особенно включен».

Она не собиралась разрушать семью, но фантазия стала важнейшей частью ее внутренней жизни. Она выбирала одежду, представляя, как бы он посмотрел. Слушала музыку, придумывая сцены их встреч, и впервые за долгое время чувствовала себя не только человеком, отвечающим за семью, работу, родителей и качество продуктов в холодильнике, но женщиной, у которой существует тело и личная тайна.

Ее муж был хорошим человеком, но отношения давно строились вокруг эффективного функционирования. Они прекрасно распределяли задачи, редко ссорились, знали расписания друг друга и умели за пятнадцать минут обсудить расходы, детские кружки и состояние родителей. Секс не исчез полностью, но стал похож на пункт профилактического обслуживания брака: полезно, желательно регулярно, однако никто уже не ожидал от него открытий.

Она долго рассказывала мне о другом мужчине, пока однажды я не спросила, что именно она делает в фантазиях такого, чего не делает в собственной жизни. Ответ оказался неожиданным: путешествует одна, надевает яркую одежду, танцует, пьет вино не потому, что праздник, а потому, что захотела, спорит, не боится выглядеть глупой, говорит о сексе, не следит за временем, не проверяет телефон и никому не сообщает, когда будет дома. Прикол в том, что ни одно из этих действий не требовало другого мужчины. Он был декорацией свободы, которую она сама себе не разрешала.

Через несколько месяцев она поехала одна в город, где давно хотела побывать. Не к тому мужчине, а к себе. Муж сначала растерялся — за годы брака он привык, что ее желания возникают только в форме семейных проектов, — но согласился остаться с детьми. В поездке ничего кинематографического не произошло. Она не встретила судьбу на мосту, не танцевала под дождем и даже один вечер провела в номере с пищевым отравлением, что, пожалуй, особенно убедительно возвращает человеку реальность. Но она впервые за много лет прожила несколько дней без функции, без необходимости учитывать общий график и без постоянной готовности быть доступной.

Вернувшись, она не перестала думать о другом мужчине мгновенно, однако фантазия заметно ослабла. Не потому, что она разочаровалась в нем, а потому, что забрала из его образа часть собственной жизни. Позже она начала иначе разговаривать с мужем: не просить его «вернуть страсть», словно он единолично хранил ее в запертом сейфе, а говорить о том, какой стала внутри брака — слишком функциональной, предсказуемой, материнской и осторожной. Ей хотелось больше отдельности, игры, конфликтов без немедленного примирения, сексуальных разговоров, спонтанности и права иногда выбирать себя, не объясняя, какую пользу это принесет семье.

Мужу не все понравилось. Он не превратился за одну ночь в Драко Малфоя, что, вероятно, спасло брак и существенно упростило дальнейшее общение. Он ревновал, защищался, говорил, что раньше ее все устраивало, обижался на изменение правил. Но постепенно в отношениях появилось то, чего давно не было: два человека, а не идеально организованная семейная служба. Они стали чаще спорить. Это не всегда было приятно, зато она перестала исчезать в адаптации, а он начал замечать, что жена — не часть инфраструктуры дома.

Фантазия о другом не разрушила их брак, потому что они смогли услышать не только ее буквальное содержание, но и функцию. Она принесла сообщение: женщина внутри отношений больше не чувствует себя живой. Когда сообщение было принято, посланник стал не так необходим.

Как понять, что вам действительно нужен другой человек, а не другая жизнь?

Эта история, конечно, не готовый рецепт. Она не доказывает, что каждую влюбленность можно вылечить поездкой и новым платьем. Иногда другой человек действительно становится новой любовью, а прежние отношения заканчиваются не из-за ошибки, а потому что их время прошло. Но, прежде чем принимать решение, полезно выяснить, не требует ли ваша психика возвращения не другого мужчины, а собственной отдельности.

Не существует одного правильного пути: можно выбрать Рона и продолжать мечтать о Драко, а можно любить надежного партнера и испытывать влечение к другому человеку. Можно очень ценить дом и временами хотеть оказаться там, где никто не знает, кто вы и чего от вас ожидать. Ни одна из этих вещей сама по себе не доказывает, что отношения ошибочны, любовь закончилась или внутри вас скрывается безнравственное существо, которое только и ждет подходящего коллегу, чтобы обрушить семейную систему.

В первом случае образ другого человека получает чрезмерную власть, превращаясь в обещание новой жизни, хотя реальный объект может оказаться обычным мужчиной с тяжелым характером, плохой кредитной историей и весьма ограниченной способностью выдерживать чужую отдельность.

Во втором мы закрываем фантазию стыдом, благодарностью и моральными аргументами, после чего она уходит в подполье и продолжает управлять выбором оттуда.

Зрелое обращение с фантазией начинается с расшифровки:

• Что именно делает условный «Драко Малфой» в моей внутренней жизни?
• Какой я становлюсь рядом с ним? Что разрешаю себе в воображении и запрещаю в реальности?
• Чего не хватает в отношениях, а чего — во мне самой?
• Можно ли принести эту энергию домой, не превращая партнера в чужого персонажа и не требуя от него играть роль, которая ему не принадлежит?

Иногда ответ окажется обнадеживающим: в отношениях не хватало не любви, а отдельности, сексуального языка, конфликта, риска, новых ролей, взгляда, признания силы, права быть неудобной. Все это можно постепенно возвращать, если оба способны признать проблему и отказаться от удобства прежнего распределения.

Но не все так сахарно. Действительно, иногда ответ будет тяжелее. Партнер не хочет видеть вас другой, он не выдерживает границ, нуждается исключительно в вашей функции, отвергает сексуальность, избегает любого живого конфликта или использует надежность как право больше не интересоваться. Тогда мечта о Драко может оказаться не только носителем вытесненной части личности, но и свидетельством того, что в отношениях действительно не осталось пространства для вас. Разница обнаруживается не по силе влечения к другому, а по возможности оживать рядом с тем, кого вы выбрали.

• Не обязаны ли вы уменьшаться ради сохранения мира? Можете ли меняться, не получая наказания отчуждением?
• Есть ли у партнера интерес к вашей отдельности или только потребность в привычной версии?
• Есть ли у вас интерес к изучению тех сторон вашего партнера, которые остались за кадром надежных отношений?
• Способны ли вы спорить, желать, отказывать, просить, удивлять, быть неприятной, неидеальной и все еще оставаться в отношениях двумя людьми?

Возможно, главная задача состоит не в том, чтобы прекратить мечтать о Драко, а в том, чтобы не передавать ему исключительное право на все живое, опасное, сексуальное и свободное внутри вас. Тогда он перестает быть спасителем от надежной жизни и становится тем, чем часто и оказывается хорошая фантазия — важным сообщением из внутреннего мира. Может, эта фантазия и говорит: «Здесь не хватает огня», но не всегда требует сжечь все, что уже есть в вашей жизни.