В статусе верховного электро-поп дуэта страны Cream Soda возвращается после турбулентных событий. В ожидании их тура (стартует 30 июля в нижегородской «Ракушке»!) встретились с саунд-архитектором проекта Ильей Гадаевым и фронтгерл Алисой Стяжковой. Главным образом, чтобы выяснить, как вообще мог появиться альбом «Истерика» – самый смелый и, кажется, самый личный в дискографии: внутри музыкальная эстетика нулевых, занозистый электроклэш и неожиданная честность изобретенной специально для релиза рыжеволосой лирической героини, то ранимой, то безжалостной.
30 июля вы открываете тур в Нижнем Новгороде с презентацией нового альбома «Истерика». После больших перемен многие группы стараются сохранить прежнее лицо любой ценой. А вы перестали сравнивать новую Cream Soda с прежней?
Илья Гадаев: По сути, так было всегда. Каждый наш альбом – это попытка перепридумать себя, найти новый вектор в звучании и вообще в том, как существует проект. Для нас это абсолютно органичное продолжение истории, потому что мы никогда не повторялись.
Алиса Стяжкова: И плюс каждый альбом рассказывает какую-то отдельную историю. У каждого своя вселенная и посыл. Поэтому и не было идеи что-то сохранять. Наоборот, всегда хочется экспериментировать и придумывать новую реальность.
И.Г.: Это вообще было заложено в самой концепции проекта. Когда мы с Димой Нова задумывали Cream Soda, это должен был быть экспериментальный проект с электронной музыкой. Таким он для нас и остается. Конечно, фундамент – танцевальная электроника, но внутри можно двигаться куда угодно.
Но именно на «Истерике» изменения кажутся особенно радикальными. Что при этом осталось неизменным?
А.С.: Как Илья сказал, мы всегда были и остаемся группой электронной танцевальной музыки. Но важно и другое: Cream Soda никогда не была про какого-то одного конкретного человека. Наши тексты и смыслы всегда можно примерить на себя вне зависимости от пола или возраста. В этом, наверное, и есть прикол проекта.
И.Г.: Еще сохраняется сама тематика. Электронная музыка, клубная культура, вечеринки, люди, которые в этом живут. Просто каждый раз мы смотрим на эту жизнь с новой стороны, пытаемся найти другую точку зрения. Потому что это наша собственная жизнь.
Наталья Алдошина (pr-менеджер группы): Я бы добавила еще одну вещь. Если раньше позиционирование Cream Soda было довольно абстрактным, то на новом альбоме появилась детализация женского образа: и в текстах, и вообще во всей визуальной концепции проекта.
Был ли соблазн обезопасить себя, сделать такой альбом, чтобы люди сказали: «Да, это та самая Cream Soda»?
И.Г.: Нет. Даже если где-то появляется страх, что публика может не принять перемены, все равно мы пишем музыку, которая нравится нам самим. И поэтому не получится сознательно повторить уже сделанное. Нам самим это уже неинтересно.
А.С.: Есть еще такой момент: когда артист постоянно делает одно и то же, это довольно быстро надоедает. Это вообще свойство жизни – мы привыкаем ко всему. Поэтому для нас важно не застревать в одном звучании. Конечно, всегда найдутся люди, которые скажут, что Cream Soda уже не та, но такие комментарии были и будут всегда. Поэтому гораздо важнее оставаться честными с собой, чем пытаться угодить всем.
И.Г.: Тем более повторять старое тоже небезопасно. Потому что тогда другая часть аудитории будет говорить, что это уже было, поэтому здесь нет какого-то выигрышного варианта. Есть только путь, который кажется правильным нам самим.
Насколько вообще сложно, относясь с уважением к собственному прошлому, не стать его заложниками?
И.Г.: Наверное, самое сложное – играть одни и те же песни много лет подряд. Допустим, «Никаких больше вечеринок» мы исполняем уже лет шесть. Понятно, что это хит, люди его любят, и мы всегда будем его играть. Но при этом мы постоянно обновляем программу от сета к сету. Прошлое уже существует само по себе. Мы эти песни написали, они живут своей жизнью. А мы сейчас гораздо больше сосредоточены на новом материале. Хотя, конечно, старые треки никуда не исчезают.
Предположу, что раньше ваши альбомы исследовали жанры, а «Истерика» исследует человека...
И.Г.: Да. На этот раз мы решили сделать музыку гораздо более личной. Рассказать историю от лица женского персонажа. В том числе чтобы Алисе было проще ассоциировать себя с тем, что мы придумываем. В таком подходе больше искренности.
А.С.: И слушателю тоже проще. Когда ты понимаешь, что поет девушка и она проживает вполне конкретные чувства, становится легче прожить их вместе с ней.
И.Г.: Раньше мы сознательно делали музыку более абстрактной. У этого тоже есть свои плюсы – так можно зацепить очень разную аудиторию. А здесь мы, наоборот, сфокусировались на одном образе и истории. Для нас это челлендж.
Вы изначально задумывали цельного персонажа или он появился уже в процессе работы над альбомом?
А.С.: Скорее уже после того, как альбом был написан. Пока мы работали над музыкой, у нас не было представления, что эта будет конкретная героиня, условно, с рыжими волосами, что она будет выглядеть именно так. Мы сначала написали альбом, а потом уже вместе с командой – стилистами и всеми, кто работал над визуальной частью, – собрали этого персонажа.
И.Г.: Хотя музыка с самого начала писалась с ощущением нового мира. Более жесткого, сексуального, провокационного. Хотелось добавить больше агрессии и вызова. Конечно, если сравнивать с рэп-сценой, это вообще минимальная провокация. Именно от этого ощущения потом и выросла вся визуальная часть. Мы понимали, что первая половина альбома – довольно жесткая, электроклэшевая по настроению, и уже из этого постепенно складывался образ.
При этом героиня «Истерики» постоянно меняется. В одном треке она дерзкая, в другом – очень ранимая. Насколько сложно было работать с таким многогранным персонажем?
И.Г.: На самом деле не сложно. Хотя был момент с самой песней «Истерика». Это был такой прыжок, который нам нужно было совершить. Мы долго не могли к нему подступиться.
А.С.: Просто это вообще наш первый с Ильей опыт совместного написания альбома. Сначала было очень страшно. Потом появился первый трек, и страх постепенно ушел. Но все равно это выход из зоны комфорта. Помню, как на треке «Истерика» у меня появились какие-то строчки, и я сидела с мыслью: «Сейчас покажу Илье, а он скажет: "Кринж, Алис"».
И.Г.: Да. Нужно было просто переступить через это стеснение и научиться быть открытыми друг перед другом. Потому что в обычной жизни люди редко обсуждают такие вещи, как на «Истерике».
А.С.: А потом мы поняли, что между нами сложилась безопасная атмосфера. Можно предлагать любые идеи, даже самые безумные, и никто не скажет: «Ты – кринж». Наоборот, тебя поддержат.
И.Г.: Нам еще очень помогла книга Рика Рубина The Creative Act. После нее получилось немного убрать собственное эго из процесса. Раньше всегда была внутренняя оценка: «Это кринж? Не кринж?» А потом понимаешь, что идеи просто появляются. Их не нужно сразу оценивать через человека, который их предложил. Нужно оценивать саму идею. Попробовать ее, посмотреть, работает она или нет. И это очень сильно повлияло на нашу работу.
А.С.: А если возвращаться к самой героине, мне кажется, любой человек многогранен. У каждого есть и уязвимость, и сила. Просто кто-то показывает это, а кто-то нет. Мы решили показать разные стороны нашего персонажа и где-то даже сильно их гиперболизировать. Потому что тогда становится понятнее, о чем вообще идет речь. Ты берешь какие-то черты характера, привычки, реакции и специально делаешь их ярче.
Продолжатся ли концептуальные истории с персонажами дальше в ваших работах?
А.С.: Пока эта рыжая Алиса останется с нами. Мы долго ее искали.
И.Г.: Это вообще была большая работа.
А.С.: Но в итоге все получилось очень органично. И это не персонаж, который полностью отделен от меня. Мне не приходится играть кого-то чужого. Это скорее часть меня, которую можно немного подсветить. И именно поэтому мне так комфортно в этом существовать. В жизни я одна, а на сцене могу позволить себе быть гораздо смелее. В этом очень много свободы.
И.Г.: А что будет дальше – пока вообще невозможно сказать. Мы сейчас полностью сосредоточены на «Истерике». Еще не вся работа, связанная с этим альбомом, завершена. Поэтому думать о следующем этапе пока просто рано.
Вы говорили, что «Истерика» во многом вдохновлена музыкой конца нулевых. В какой момент вы поняли, что хотите не просто цитировать ту эпоху, а сделать что-то свое на этой основе?
А.С.: Мне кажется, у нас вообще не было идеи концентрироваться именно на нулевых.
И.Г.: Да. Скорее была очень личная история. У меня в голове постоянно жил примерно 2008 год. Тогда мы познакомились с Димой. Он показывал мне Justice, Boys Noize – всю эту музыку, которая тогда казалась абсолютно новой. Мы оба этим очень сильно вдохновлялись. И это ощущение все эти годы во мне оставалось. А сейчас будто наступил момент, когда многие снова начали обращаться к тому времени. И я понял, что хочу показать эту музыку по-своему. Не повторить ее, а сделать собственную версию того, что тогда меня так зацепило. То есть все было гораздо проще, чем может показаться. И, кстати, недавно Мадонна выпустила вторую часть Confessions с похожим на наше настроением. Это тоже показывает, что мы попали в очень правильный поток.
Где-то читал, что после Internet Friends вы хотели прийти к более минималистичному звучанию. Что оказалось самым сложным убрать из новой музыки?
И.Г.: Помню, Алиса смотрела проект и говорила: «А не слишком ли мало?» Иногда открываешь сессию, а там буквально две дорожки: барабаны и какой-то один звук. Хотя для слушателя все звучит абсолютно полноценно. Наверное, самые большие сложности были уже на этапе сведения, но это происходит с любым альбомом. А в целом здесь, наоборот, оказалось легче отказываться от лишнего. Было ощущение какого-то освобождения.
При этом альбом совсем не звучит попсово-стерильно. Наоборот – в нем много гранжевых шероховатостей. Насколько сознательно вы уходили от современного поп-звука?
И.Г.: Мы никогда не писали стерильную музыку. Даже если взять «Вечеринки», которые кому-то могут казаться очень попсовыми, внутри там все равно куча авангардных вещей: рейверские барабаны, хип-хоповые бочки, перегруженные звуки. Мы всегда старались смешивать поп с какими-то более нишевыми элементами электронной музыки. На Internet Friends нас увлекал гиперпоп, здесь уже другое направление. Но сам подход не изменился. Мы никогда не ставили себе задачу сделать максимально чистый и правильный звук.
А.С.: Скорее наоборот.
«Истерика» не про понравиться всем. Для вас это творческая роскошь или все-таки риск?
И.Г.: Наверное, это одновременно и роскошь, и риск. С одной стороны, тот самый минимализм, о котором мы говорили, – это даже шаг навстречу слушателю. Простая форма зачастую воспринимается легче. Но все остальное: жанровые эксперименты, неожиданные решения – уже риск. Просто мы никогда не воспринимали его как риск. Для нас это абсолютно органичный процесс.
А.С.: И мой новый образ тоже был риском. Когда человек резко меняется, это всегда вызывает реакцию. Но, если честно, меня очень удивило, насколько тепло люди приняли эти перемены. Конечно, если специально искать негативные комментарии, их всегда можно найти. Но в целом реакция оказалась очень хорошей.
И.Г.: Если сравнивать с молодыми артистами, которые только начинают, у нас действительно есть определенная свобода в расшатывании себя. Начинающий музыкант часто просто не может позволить себе настолько сильно менять проект. Если эксперимент не сработает, может закончиться вообще все. У нас уже есть фундамент, поэтому в каком-то смысле это действительно роскошь. Но при этом мы просто не умеем работать иначе. Мы даже пробовали делать максимально правильные поп-песни и по всем канонам. И каждый раз понимали: нам самим это не нравится.
А.С.: Для нас это неорганично. Даже мой голос в таком аккуратном саунде начинает звучать как будто не на своем месте.
У меня возникло ощущение, что «Истерика» – альбом, который давно напрашивался, но который вы смогли сделать только сейчас.
А.С.: Мне кажется, раньше мы действительно не смогли бы его написать. Нужно было время, чтобы нам с Ильей научиться сосуществовать вдвоем, понять друг друга и самих себя. Я вообще не представляю, чтобы этот альбом появился хотя бы на год раньше. Мы должны были пройти через очень многое, чтобы прийти именно к этой музыке.
Теперь хочется поговорить про тур. Именно в Нижнем стартует тур в поддержку «Истерики». Готовите ли вы для тура какую-то особенную программу?
И.Г.: Вообще подготовка к этому туру – это тоже выход из зоны комфорта. Мы давно дружим с Сергеем Аполлоновым (режиссер-постановщик, автор концертов Хаски – Прим. ред.) и в этом туре работаем с ним. Нам очень нравится то, что он делает, его подход и вайб. Поэтому в этот раз мы решили сделать не просто концерт. Хочется добавить драматургию и превратить выступление в историю. «Истерика» сама по себе подразумевает какое-то безумие, истерию, поэтому нам захотелось добавить в шоу театральности, дурости. Раньше мы так никогда не работали. Обычно концерт – это песни, общение с залом, какие-то стандартные элементы. Сейчас нам хочется чего-то артового, чтобы человеку было интересно не только слушать музыку, но и наблюдать за тем, что происходит на сцене. Время же еще изменилось. Люди пресытились, и в целом тяжелее спровоцировать человека, чтобы он пошел на концерт. Просто выйти на сцену и отыграть уже недостаточно, поэтому хочется посмотреть на концерт немного иначе. И кажется, что Сергей как раз умеет правильно «сломать» привычную форму концерта так, чтобы после него у человека осталось ощущение, что он увидел что-то необычное.
Этот перформанс увидят только Москва, Петербург и Нижний или вся концепция поедет вместе с туром?
А.C.: Мы хотим, чтобы эта история сопровождала весь тур. Сейчас как раз думаем, как адаптировать наши идеи под разные площадки. Понятно, что не все можно физически привезти в каждый город.
И.Г.: Да и экономику никто не отменял. Не хочется ездить по двенадцати-пятнадцати городам себе в убыток. Поэтому мы ищем решения, которые позволят сохранить идею независимо от масштаба площадки. Конечно, самые большие сольные концерты в Москве и Петербурге будут отличаться.
А.С.: Там получится реализовать вообще все, что мы задумали.
И.Г.: Но и туровые концерты не будут одинаковыми. Есть общий сценарий, который проходит через весь тур и постепенно развивается. Поэтому каждое выступление станет частью одной большой «Истерики».
Текст: Тимофей Макаров
Фото: предоставлены группой Cream Soda
Комментарии (0)